Размышления о "вынужденной лояльности" немцев в начале войны

Дайст Вильгельм

Лояльность немцев в период начала 2 Мировой войны отличалась от лояльности в период 1 Мировой войны

Даже если сегодня в исторических исследованиях ставшие традиционными описания взрыва энтузиазма, которым были охвачены немцы в августе 1914 г., сопровождаются вескими оговорками, однако контраст между реакцией населения на начало войны в 1914 и в 1939 гг. бросается в глаза. К тому же задолго до военного поражения и ноябрьской революции 1918 г. в кайзеровской Германии имели место проявления действенного политического протеста, которые в итоге подготовили конец иллюзорной катастрофической военной политики третьего состава Верховного главнокомандования, возглавлявшегося Гинденбургом и Людендорфом.

Воспоминания о голоде — вот что волновало людей

Это бросилось в глаза одному из нейтральных наблюдателей, которого в сентябре 1939 г. поразило то, что "среди представителей всех слоев населения разговоры касаются главным образом продовольственной проблемы, а не вопросов политики". Воспоминания о голоде 1916-1919 гг. продолжали неизменно сохраняться в сознании большинства взрослых. А призыву на действительную военную службу с осени 1935 г. подлежали дети первой мировой воины, родившиеся в 1910-1918 гг. Всего лишь несколько лет отделяло их от поколения, которое было свидетелем и участником военной катастрофы кайзеровской империи.

Менталитет немцев — юдофобство и национализм

Современники стали жертвами пропаганды, проводившейся режимом, и специфики своего собственного мышления, принимавшего желаемое за действительное. Но их лояльность опиралась также на прочно укоренившиеся традиционные убеждения и менталитет. Немцев связывали с режимом не только вновь обретенное положение великой европейской державы и представлявшийся прочно гарантированным экономический подъем. Показательно, что и внутренний порядок нацистского государства наталкивался на решительное неприятие со всеми вытекающими отсюда последствиями лишь со стороны незначительного меньшинства населения. Немцы той эпохи вовсе не были нацией демократов и республиканцев. Среди них было широко распространено обусловленное религиозными и политическими мотивами юдофобство. Главное, однако, состояло в том, что на протяжении поколений они воспитывались прежде всего как люди, воспринимающие в качестве аксиомы, как неоспоримую ценность авторитет государства, особенно всесильного национального государства. Добиться каких-либо глубоких изменений в этом отношении не удалось ни революции 1918-1919 гг., ни Веймарской республике за годы ее непродолжительного существования. Эти традиции позволяли немцам не обращать внимания на дискриминацию и преследования сотен тысяч людей и, проявляя лояльность к режиму, пусть даже эта лояльность и являлась вынужденной, следовать за ним по пути войны: акт, который рассматривался как пробный камень при определении уровня национального самосознания.

Гитлер — демагог

Война, а не мир! — таков был девиз Гитлера. Он и его прихвостень Геббельс сумели мастерски вытравить из массового сознания населения представление о фундаментальной противоположности этих понятий, внедрить в него ложные представления и путаницу.

Идеологизированная расовая война на уничтожение

…отличительной чертой данной войны. Ее особенность в большей мере состояла в том, что она являлась идеологизированной расовой войной на уничтожение, которая началась немецкой стороной под руководством Гитлера отнюдь не нападением на Советский Союз, а действиями сеявших смерть "айнзатцкоманд" полиции безопасности в Польше и — что весьма характерно — с подписания Гитлером датированной 1 сентября 1939 г. директивы об уничтожении так называемых лиц, жизнь которых не представляла ценности.

Гитлер

До сих пор широко распространенным продолжает оставаться мнение о том, будто обе эти акции относились к совершенно различным сферам, а потому никак не были связаны друг с другом и даже не имеют ни малейшего отношения к ведению войны. В его основе лежит недооценка следующего факта. Гитлер, и не только он один, основываясь на опыте 1914-1918 гг., рассматривал войну как органическое сочетание имевших одинаково важное значение вооруженной борьбы с экономической и психологической войной, к которым он добавил идею расовой войны.

Подавляющее большинство немцев поддерживало Гитлера

За минувшие десятилетия появились горы публикаций, выводы которых могут быть сведены к единому тезису, согласно которому практически не было ни одной группы в руководящих слоях академических и промышленных кругов, которая не служила бы новому режиму, не принимала бы участия в возрождении "рейха" как великой европейской державы, в восстановлении внутреннего порядка, который в большей мере соответствовал их представлениям, чем демократические правила функционирования парламентской республики. Лишь очень немногие, буквально единицы, сознавали, что с Гитлером страна вступила на путь насилия, войны.

Люди молчали

"Вынужденная лояльность" немцев в целом не была поколеблена ни началом расистской войны, преследовавшей цель массового уничтожения населения в Польше, ни акцией по истреблению неизлечимо больных, предпринятой в первую очередь в психиатрических больницах. Покров тайны окутывал эти акции, а упреждающая пропаганда с помощью присущих ей специфических средств в зародыше подавляла любую возможность проявления симпатий по отношению к обреченным на уничтожение людям. Более того, если даже совершенно открыто проводившийся в масштабе всей Германии 9 и 10 ноября 1938 г. еврейский погром и вызвал широкий негативный отклик среди населения, то представители руководящих слоев предпочли отмолчаться точно также, как они хранили молчание и в связи с "ночью длинных ножей" 30 июня 1934 г.

Эйфория блицкрига во Франции и Европе

Затем одно событие, имевшее место в ходе войны, надолго резко изменило остававшиеся до этого скорее сдержанными настроения в обществе. Совершенно ошеломляющая по своей быстроте и масштабам полная победа над Францией и ее союзниками была расценена как окончательный триумф над негативным опытом первой мировой войны, как опровержение тезиса относительно полной бесперспективности для Германии победы в европейской войне. Эйфория, вызванная этим событием и переросшая в чувство почти безграничного собственного превосходства, имела далеко идущие последствия, особенно на уровне военного руководства. Ни в один из других моментов на протяжении всего периода войны режим не мог быть уверен в такой ничем не ограниченной лояльности населения, как в период, непосредственно последовавший за победой над Францией Присущий ей в первые месяцы войны "вынужденный" характер улетучился полностью Во всяком случае, позже, с нападением на Советский Союз 22 июня 1941 г. и объявлением войны Соединенным Штатам Америки в декабре 1941 г., приступы эйфории продолжались.

Поражения на Востоке сделали войну оборонительной

И лишь на протяжении нескольких последующих месяцев эйфория уступила место решительной, основывающейся на глубоко укоренившейся антикоммунистической традиции лояльности, объектом которой являлся не столько сам режим, сколько его руководящая роль в борьбе против "большевистской опасности". Произошла без каких-либо осложнений полная трансформация факта ведения агрессивной войны в представление о ведении Германией войны оборонительного характера. Это представление было усилено провалом попытки сокрушить СССР и сохранялось вплоть до трагического исхода войны в качестве той почти непоколебимой основы, на которой зиждилась готовность немцев к продолжению борьбы и жертвам.

Армия была простым орудием в руках Гитлера

Целостность самосознания офицерского корпуса, прежде всего его представителей, занимавших руководящие и высшие посты, которое сформировалось еще на возвышенных представлениях кайзеровских времен об офицерской чести, была, таким образом, поколеблена еще задолго до кризиса, вызванного "делом Бломберга-Фриче", в ходе которого Гитлер провозгласил себя верховным главнокомандующим вермахтом. Этим решением была лишь еще раз подтверждена и документально закреплена существовавшая с 1933 г. реальность, заключавшаяся в том, что вермахт превратился в простое орудие в руках политического руководства и что не могло идти речи ни о какой самостоятельности, которую продолжали отстаивать и требовать такие различные люди, как Людендорф и Бек.

Молодежь более всего подверглась силе пропаганды

Но именно подавляющее большинство немцев сделало Гитлера тем, чем он стал позже, после аншлюса Австрии: харизматическим вождем немцев, от влияния всеподавляющей воли которого, хотя и многократно надломленной, но остававшейся непреклонной, пронизывавшей все вокруг, полностью не мог избавиться никто. В особенности это относилось к подрастающей, исполненной воодушевления молодежи, которая являлась первым, главнейшим и наиболее благодарным объектом воздействия нацистской пропаганды. Она первой была подвергнута эксперименту с формированием милитаризованного народного сообщества. Опираясь на ее идеализм, режим мог творить свое дело.

Немцы одинаково виновны в зверствах расовой войны

Двусторонние отношения между харизматическим вождем и его последователями достигли наивысшего подъема в ходе гитлеровской расовой войны на уничтожение. Машина уничтожения была усовершенствована немцами, ее элементы были доведены до самого современного уровня и повсеместно использовались ими. Если бы все-таки оказалось возможным определить в отдельности степень активного участия вермахта, СС, органов государственного управления, различного рода организаций и их ответственных представителей на каждом уровне в подготовке и ведении этой расовой войны на уничтожение на различных театрах военных действий и на родине, то, вне всякого сомнения, придется признать, что все немцы в совокупности несли и будут нести ответственность за чудовищные последствия этой войны.

Окончание — за что гибли люди?

Немцы вступили в войну, демонстрируя "вынужденную лояльность". Перед теми, кто после многих лет лишений, ужасов и смертельных опасностей возвратился в разрушенную, разорванную на части и оккупированную страну, вставал редко произносившийся вслух, но тем не менее неумолимо преследовавший их вопрос, выходивший далеко за рамки чисто личного. Классический ответ в том виде, как он был сформулирован для спартанцев, погибших в битве при Фермопилах, а именно что они сражались и приняли смерть "как повелевал закон", уже после первой мировой войны был не в состоянии обеспечить консенсус. Смерть сотен тысяч людей в битвах под Верденом и на Сомме, в которых было задействовано огромное количество военной техники, не могла быть оправдана формулой "за императора и Отечество", как было принято указывать в сообщениях о гибели солдат и офицеров. И тем не менее эта формула использовалась и в годы второй мировой войны лишь с одним, но весьма характерным, изменением. Теперь она гласила "за фюрера и Отечество". Харизматический вождь занял место устаревшего института монархии. Если же следовать положениям нацистского права, то воля этого харизматического вождя была бы тождественна закону, за который спартанцы пожертвовали своими жизнями и который вообще считается одной из важнейших основ любого порядка в рамках человеческого общежития. Ничто не могло бы более наглядно проиллюстрировать масштабы разложения, злоупотреблений и отрицания фундаментальных ценностей, чем это отождествление, и ничто не могло бы лучше помочь понять и молчание немцев в ответ на вставший перед нами после 1945 г. их внутренний вопрос.

В прим. Церковь благословила войну

14 …Из воззвания Германской евангелической церкви от 2 сентября 1939 г "Со вчерашнего дня немецкий народ ведет борьбу за родину своих предков, за то, чтобы немецкая кровь вновь могла слиться с немецкой кровью. В этот час мы вместе со всем нашим народом молим Господа за фюрера и империю, за весь вермахт и всех тех, кто служит отечеству на родине. Боже, помоги нам сохранить верность нашему долгу и даруй нам справедливый мир" цит по W. Niemoller, Die Evangelische Kirche im Dntten Reich Handbuch des Kirchenkampfes, Bielefeld 1956, S 391.

Ремарки: Олег Тишков, 2004 г.

Полный текст статьи doc

"Вторая мировая война. Дискуссии. Основные тенденции. Результаты исследований", пер. с нем. — М.; "Весь Мир", 1997.

Конспект. Название главок и ремарки О. Тишков