|
Германия в политических расчетах Соединенных Штатов в 1933-1945 гг. |
Детлеф Юнкер |
|
Начало: демократы-американцы и гегемонисты-немцы Сутью содержания германо-американских отношений с 1890 по 1945 г. было стратегическое и экономическое столкновение между двукратной попыткой германского "рейха" после Бисмарка изменить свое полугегемонистское положение в центре Европы, стать мировой державой среди мировых держав и ответным стремлением США удержать Германию в положении срединного демократического государства в Европе. Духовное, моральное и политическое столкновение между демократией и национал-социализмом было неразрывной составной частью этого конфликта. Выход Америки на уровень ведущей мировой державы в 1945 г. и утверждение "мира по-американски" ("Pax Americana") в послевоенное время были следствием двойного германского вызова. США спасли христианский мир, "будущее христианско-иудейской, свободной капиталистической цивилизации" Не позднее осени 1940 г. Гитлер увидел в американском президенте Франклине Д. Рузвельте настоящего врага и политического противника своему стремлению силой установить национал-социалистическое расовое господство над Европой. Рузвельт и сам видел себя в такой роли, таким же видел его в то время и западный мир. В 1940-1941 гг., когда на карту было поставлено будущее западной, то есть христианско-иудейской, свободной капиталистической цивилизации, последней надеждой демократии и действительной альтернативой Гитлеру был именно Рузвельт, а не советский диктатор Сталин и не консервативный "тори", имперский политик Черчилль. Вопросы Здесь предпринята попытка дать ответ на два вопроса. Во-первых, почему американский президент Рузвельт и так называемые интервенционисты еще до нападения японцев на Пёрл-Харбор и до объявления Германией войны США 11 декабря 1941 г. подвели сопротивлявшуюся, охваченную идеями изоляционизма нацию к такому рубежу, когда уже не стоял вопрос, вступать ли ей во вторую мировую войну, а решалась проблема, когда и как США в нее вступят? Другими словами, каковы были причины вступления Америки в войну против Германии? И во-вторых, что, по мнению Соединенных Штатов Америки, должно было произойти с германским "рейхом" и немецким народом в центре Европы после ставшего явным близкого поражения национал-социализма? Изоляционизм США В соответствии с предвыборным лозунгом президента Гардинга "назад к норме" сенат вернулся к американской внешней политике, которая после окончания действия в 1798 г. первого и единственного союза с Францией состояла в том, чтобы не связывать союзами своей свободы действий и не позволять втягивать себя в распри и раздоры в старой Европе, и без того, с американской точки зрения, погрязшей в коррупции ("не впутываться в союзы"). Эта "анафема" действовала в американской внешней политике 150 лет — с 1798 г. до создания НАТО в 1949 г. США и Германия имели слабые отношения Оба политика в 1933 г. установили для себя такие приоритеты, которые не считались с мнением другой стороны, что привело к дальнейшему ослаблению основ их отношений при сохранении формальных дипломатических отношений. В 1933 Рузвельт сорвал Лондонскую мировую экономическую конференцию Для Рузвельта стратегия внутриполитических реформ по преодолению тяжелого экономического кризиса в США, "Новый курс", имели абсолютный приоритет. 3 июля 1933 г. Рузвельт своим сенсационным посланием сорвал Лондонскую мировую экономическую конференцию. Президент дал ясно понять, что Соединенные Штаты Америки отказываются от экономического сотрудничества с другими государствами для преодоления Великой депрессии. Общественное мнение в США против национал-социализма На установление национал-социалистической диктатуры американский народ реагировал прежде всего в области внутренней политики. Уже в первые полгода национал-социалистического господства началось полное драматизма падение авторитета Германии в Соединенных Штатах Америки. Уже в 1933 г. часть общественного мнения в США пришла к выводу, что новая диктатура представляет собой опасность для мира во всем мире и что последствия национал-социалистического переворота не ограничатся рамками Германии. В 1933 г. оформилось движение за бойкот немецких товаров в Америке. 7 мая 1934 г. в Мэдисон-сквер-гарден в Нью-Йорке состоялся "показательный процесс", на котором двадцать свидетелей давали показания против Гитлера и национал-социализма и 20 тыс. человек осудили германское правительство за преступления против цивилизации. Одновременно, выражая растущее беспокойство, американская общественность обратила свое внимание на предполагаемого "троянского коня" немецких нацистов в США — на Союз друзей новой Германии, возникший в июле 1933 г. при финансовой помощи НСДАП и при поддержке германских консульств. Конгресс США принял законы о нейтралитете Международная политическая ситуация была парадоксальной. Когда с 1935 г. в Европе и на Дальнем Востоке начался один из тех ускоренных процессов, который предоставил Якобу Буркхардту глобальный наглядный материал для рассмотрения исторических кризисов, Конгресс под давлением общественного мнения довел до логического и радикального конца начавшийся после Версаля процесс политической изоляции США от Европы. С помощью законов о нейтралитете 1935 и 1937 гг. Конгресс дополнил перечень внешнеполитических мер, запрещенных правительству Рузвельта в случае войны или кризиса. Строгий третий закон о нейтралитете от 1 мая 1937 г. содержал объективный запрет на экспорт оружия, боеприпасов и военного снаряжения; запрет на предоставление займов воюющим государствам; запрет американским торговым судам перевозить грузы воюющих государств; запрет вооружать американские торговые суда, которые участвовали в незапрещенных видах торговли с воюющими странами. Эти запреты автоматически вступали в силу, когда президент считал, что какие-либо нации находились в состоянии войны. Если подобное было однажды установлено, то по усмотрению президента все ограничивалось применением поправки "плати и вези" ("cash and carry"). В соответствии с этой поправкой воюющим государствам было разрешено покупать в США все товары, за исключением "смертоносного оружия", если они до отплытия судов из американских гаваней были оплачены наличными деньгами, перешли в собственность иностранцев ("плати") и перевозились ими на собственных судах ("вези"). Так как действие этой поправки было ограничено двумя годами, то в момент начала европейской войны в сентябре 1939 г. в распоряжении Рузвельта этого рычага уже больше не было. Рузвельт подчинялся воле изоляционистов — сравнить с всевластием Сталина и Гитлера Хотя Рузвельт и министр иностранных дел Кордел Хэлл не были сторонниками этого закона и, как предстоит показать, не разделяли основных убеждений изоляционистов, в соответствии с которыми национальные интересы США должны якобы ограничиваться Западным полушарием, они пропустили эти законы, чтобы не лишиться законодательного большинства для проведения внутриполитических реформ "Нового курса". Но такие политические соображения означали ослабление внешнеполитического влияния Рузвельта в Европе и Азии. …Только если сравнить оставшиеся у Рузвельта средства с американской политикой в Европе в период с 1917 до 1929 г. или с 1941 г. до настоящего времени, то станет совершенно очевидным, что действия президента в 1933-1940 гг. были чрезвычайно ограничены Конгрессом и общественным мнением. 84% опрошенных против войны с Германией Учитывая законы о нейтралитете и изоляционистские настроения большинства (в начале сентября 1939 г., по данным опроса, проведенного Институтом Гэллапа, на вопрос, должны ли США использовать армию и флот против Германии, 84% опрошенных ответили "нет"), правительство Рузвельта могло надеяться на проведение активной политики в Европе и Азии только тогда, когда большинство американцев убедится в том, что державы "оси" и Япония угрожают жизненным интересам Америки. Об этой опасности президент постоянно говорил начиная с 1937 г., во время внутриполитической борьбы с изоляционистами, которая закончилась только после Пёрл-Харбора. Суть конфликта — глобальная роль США в мире Ядро этого внутриполитического конфликта составляла не моральная и демократическая проблема, то есть не то, какими приемами обрабатывал Рузвельт американский народ по вопросам войны и мира, замалчивал ли он часть правды или даже обманывал его (он это делал), искажали ли изоляционисты побудительные причины действий Рузвельта, когда клеймили его как поджигателя войны с диктаторскими замашками (они это делали), а непреодолимое противоречие между двумя лагерями по вопросу о нынешнем и будущем положении США в мире В 1937-1941 гг. были проведены четвертые большие внутриполитические дебаты по внешнеполитической проблеме (после дебатов 1898 г, 1914-1917 гг и 1920 г.), — должны ли Соединенные Штаты Америки быть мировой державой в буквальном смысле этого слова или удовлетвориться ролью региональной великой державы в Западном полушарии В этих дискуссиях центральное место занимала оценка национал-социалистической и, в меньшей степени, японской угрозы Соединенным Штатам Америки. Конфликт развернулся вокруг вопроса о возможности реальной угрозы Соединенным Штатам Америки со стороны Гитлера и национал-социалистической Германии. Тому, кто интересуется обстоятельствами и причинами вступления Америки в войну, полезно восстановить в памяти главные черты этого конфликта Причина вступления США в войну заключалась не в вызове со стороны Германии, Италии и Японии как таковом, а в том, как интерпретировали этот вызов интернационалисты во главе с Рузвельтом. Поэтому ниже кратко рассмотрим позиции обоих лагерей Тезисы изоляционистов Изоляционисты создали очень эффективную организацию — "Первый американский комитет", самым выдающимся членом которого стал летчик, первым пересекший Атлантику, национальный герой Чарлз Линдберг. Во всяком случае, Линдберг до 1941 г был самым популярным внутриполитическим противником Рузвельта. Четыре принципа "Первого американского комитета", распространявшиеся миллионными тиражами и пропагандировавшиеся по радио, ограничивали жизненно важные интересы США (именно эти интересы в случае необходимости следует защищать с оружием в руках) Западным полушарием, восточной частью Тихоокеанского региона и Западной Атлантикой, то есть почти половиной земного шара. Вот эти четыре принципа. 1. Соединенные Штаты должны создать неприступную систему обороны Америки. 2. Ни одно нападение зарубежной державы или группы зарубежных держав на вооруженную Америку не может увенчаться успехом 3. Демократию в Америке можно сохранить только в том случае, если она будет стоять в стороне от европейской войны 4. Помощь на грани вступления в войну ослабляет национальную оборону США и создает угрозу вовлечения Америки в войну за океаном Следуя этим принципам, изоляционисты решительно выступали за то, чтобы Соединенные Штаты Америки не вмешивались в европейскую войну. До тех пор пока США сами не подверглись нападению, их вступление в войну, по мнению изоляционистов, было бы неоправданным, что бы ни происходило в Европе и в Азии. Беды, которые постигли бы США в случае, если бы они вели себя иначе, были бы хуже, чем последствия победы держав "оси". Кем американская нация была втянута в первую мировую войну Первая мировая война и ее последствия были для многих изоляционистов разительным примером абсолютной бесполезности попыток оказать влияние на развитие событий в старой, морально разложившейся и постоянно потрясаемой войнами Европе. Разве развитие событий после 1919 г убедительно не доказало, насколько правильной была традиционная "блестящая изоляция" США в XIX в? Разве следственный комитет под председательством сенатора Джералда Р Пая в 1934-1935 гг не продемонстрировал всей общественности, что американская нация была втянута в первую мировую войну международными банкирами и военными промышленниками, "торговцами смертью"? Вместо того чтобы еще раз играть роль мирового жандарма и "таскать каштаны из огня" для Британской империи, Соединенным Штатам Америки следовало бы помнить прощальное послание Джорджа Вашингтона, в котором он советовал нации держатся в стороне от европейских войн. Безопасности США Гитлер не угрожал, считали изоляционисты. Вооруженная до зубов Америка в обороне, "крепость Америка", обладающая двумя океанскими флотами, неприступна для любого агрессора. Своими речами президент и представители правительства, утверждали изоляционисты, раздувают истерический страх перед вторжением нацистов. Внутренняя торговля намного больше международной В области экономики США также в состоянии, заявляли изоляционисты, пережить потерю рынков в Евразии. Даже после победы в Европе Гитлер ни в коем случае не сможет диктовать свои условия торговли. Торговля — не улица с односторонним движением. Кроме того, рост внутренней торговли на 5% приносит больше долларов, чем увеличение внешней торговли на 100%. Интернационалисты во главе с Рузвельтом Интернационалисты во главе с Рузвельтом, наоборот, не ограничивали национальные интересы США только Западным полушарием, а рассматривали их в мировом масштабе во всех областях — экономической, военной и идейной, не говоря до Перл-Харбора изоляционистскому большинству ничего о том, что вступление США в войну является неизбежным следствием борьбы за национальные интересы. Примерно с 1934 г., с момента провозглашения нового закона о внешней торговле Соединенных Штатов Америки, усилились торгово-политические разногласия между США и будущими нациями-агрессорами, которые по мере военных успехов агрессивных держав приобрели новое качество, также оказавшее влияние на вступление США в войну. С каждым таким военным успехом все больше приближалась возможность такого экономического будущего, которое в глазах Рузвельта и интернационалистов означало бы катастрофу американской экономики. В основных чертах структуру этого будущего можно было выразить в нескольких кратких тезисах. Победа Гитлера и Италии в Европе, а Японии на Дальнем Востоке втиснула бы оба региона в систему экономически замкнутого планового хозяйства. США потеряли бы своих инвесторов, резко упал бы объем торговли, внешняя торговля велась бы, если бы вообще велась, на условиях держав "оси". Южная Америка, естественный поставщик Европы, со всей очевидностью оказалась бы под влиянием гитлеровской Германии В результате сокращения экспортно-импортных отраслей промышленности США и усиления связанных с этим вторичных явлений, воздействующих на всю экономику, резко обострилась бы не устраненная "Новым курсом" проблема безработицы и возникла бы социальная напряженность, которая не могла быть решена в рамках существующей системы. Другими словами, для интернационалистов открытый неделимый мировой рынок был одним из основных условий выживания американской системы. Американцы поверили, что Гитлер готов к вторжению в США Что касается военного аспекта, то к началу президентства Рузвельта зона американской безопасности охватывала Западное полушарие и половину Тихоокеанского региона, в целом — одну треть Земного шара. После Мюнхенской конференции и почти одновременного провозглашения Японией "нового порядка" в Восточной Азии Рузвельт стал раздвигать границы безопасности США, которые не позднее 1941 г. путем осуществления программы ленд-лиза приняли глобальные масштабы в буквальном смысле этого слова. Такое расширение зоны безопасности США было вызвано убежденностью в том, что окончательной целью держав "оси", особенно Гитлера, является завоевание мира, включая США. В апреле 1941 г. большинство американцев разделяли эту оценку Рузвельта. Согласно опросу, 52% населения даже считало, что в случае падения Англии и вывода из игры английского флота Гитлер действительно способен успешно осуществить вторжение в Соединенные Штаты Америки. Глобальный конфликт агрессоров и миротворцев Третьим глобальным компонентом, определявшим национальные интересы США перед вступлением во вторую мировую войну, был идейный компонент. Рискуя стать утомительным, Рузвельт снова и снова повторял: право народов на свободное самоопределение и обязанность государств подчиняться в международной политике принципам международного права нераздельны. Соблюдение этих принципов обязательно для всех без исключения государств во всем мире. Насилие и агрессия как средство пересмотра статус-кво нелегитимны. Правительство Рузвельта безоговорочно приняло доктрину Стимсона 1932 г., в которой говорилось, что Соединенные Штаты Америки не признают насильственные территориальные изменения. Рузвельт понимал, что надвигавшееся столкновение с державами "оси" — это не просто конфликт между "имущими" и "неимущими" странами. Он видел в нем историческую борьбу за будущий облик мира, борьбу между агрессорами и мирными нациями, между либеральной демократией и фашизмом, между западной христианско-гуманистической цивилизацией и варварством, между гражданами и преступниками, между добром и злом. Планы США в отношении побежденной Германии II Если в период с 1933 по 1941 г. развитие германо-американских отношений определялись Гитлером и национал-социалистической Германией, то с 11 декабря 1941 г. военная и прежде всего политическая инициатива перешла к Соединенным Штатам Америки. С приближением поражения "третьего рейха" в войне, которое явно обозначилось самое позднее с 1943 г., стало очевидным, что будущая судьба Германии в значительной мере зависит от американских планов относительно Германии во время войны. Этому главному аспекту германо-американских отношений и посвящены нижеследующие строки. Каких-либо общих согласованных планов будущего Германии не существовало. Рузвельт, американский народ и союзники были едины только в достижении главных военных и мирных целей: безоговорочная капитуляция Германии, тo есть никаких переговоров с ней о заключении мира; ликвидация национал-социализма и германского милитаризма; обеспечение разоружения, денацификации и перевоспитания немецкого народа; роспуск национал-социалистических организаций; предание суду и осуждение военньк преступников; предотвращение на все времена любой возможности повторения германской агрессии. Но кроме этих целей, американская политика вплоть до смерти Рузвельта 12 апреля 1945 г. не выработала единого плана в отношении Германии, поскольку ее творцы не могли решить, чего же они сами хотят в будущем: навязать Германии суровый мир мести, подавления, раздробления и обнищания или дать стране шанс вернуться в сообщество народов как денацифицированное, миролюбивое и экономически стабильное государство. Противоречия в политике Рузвельта. Дух мщения Два варианта подхода к будущему Германии привели к противоречивым результатам. До самой своей смерти Рузвельт придерживался планов раздела страны, которые затем в решениях о разделении Германии на зоны оккупации получили свое международно-правовое обоснование. В то время как Рузвельт, сторонник прочного мира, был последователен в этом вопросе, противоречивость концепции будущего Германии привела к тому, что две другие важные проблемы — репарации и американская оккупационная политика после войны — были решены противоположным образом. Если Рузвельт в вопросе о репарациях, по крайней мере с момента подготовки Ялтинской конференции, уступил умеренным и экономически обоснованным аргументам министерства иностранных дел, то директива 1067 Объединения генеральных штабов об оккупационной политике после войны в значительной мере была проникнута духом мщения, духом Плана Моргентау. Этот план, судя по его названию, должен был помешать Германии начать третью мировую войну. Учитывая, что в новых исследованиях эти факты уже не оспариваются, в дальнейшем не будут повторяться известные детали планирования оккупационной политики, вопросы репараций, деятельности союзного контрольного совета или детали Плана Моргентау. Зато будет предпринята попытка ответить на вопрос, почему не было последовательной политики в отношении Германии во время второй мировой войны. Роль СССР Это было обусловлено — наряду с другими, менее важными — двумя главными причинами. Первая и наиболее важная заключалась в том, что американские планы относительно Германии во время второй мировой войны имели для Рузвельта второстепенное значение и зависели главным образом от американской политики по отношению к Сталину и Советскому Союзу. Чтобы доказать это, рассмотрим важнейшие доводы президента в пользу сотрудничества с Советским Союзом. Через два дня после нападения на Пёрл-Харбор Рузвельт закончил одну из своих знаменитых бесед у камина следующими полными надежды словами: "Мы выиграем войну, и мы выиграем мир". И то и другое, считал Рузвельт, зависело от сотрудничества с Советским Союзом. Советский Союз был нужен Рузвельту во время войны, поскольку он должен был вести и выиграть американскую войну при огромных материальных затратах и сравнительно небольших человеческих жертвах с американской стороны. Соединенные Штаты Америки нуждались в советских солдатах, чтобы победить немецкие и японские сухопутные войска. Только таким образом Рузвельт мог надеяться пережить как политик колоссальное напряжение военных лет. Потери в войне — данные расходятся с другими источниками Напомним, что Германия потеряла во второй мировой войне приблизительно 3,76 млн солдат, не считая лиц немецкого происхождения из других стран (фольксдойче) и австрийцев, Япония — 1,2 млн., Советский Союз — 13,6 млн., а США — 260 тыс. солдат. На каждого американца, павшего на войне, приходилось 15 погибших немцев и 53 русских. Еще в 1942 г. Рузвельт знал, что "русские армии убивают больше солдат стран "оси" и уничтожают больше боевой техники, чем остальные 25 объединенных наций". Союз с дьяволом — Сталиным Учитывая глобальный масштаб событий и необходимость выиграть мировую войну в пользу Америки, Рузвельт, как и его союзник Черчилль, был готов пойти на пакт с дьяволом, со Сталиным. Знаменитое высказывание Черчилля звучало так: "Если бы Гитлер вторгся в преисподнюю, я бы в таком случае дал дьяволу благоприятную рекомендацию в Палате общин". Рузвельт же во время второй мировой войны имел обыкновение повторять при случае переиначенную старую поговорку: "Дети мои, когда вам грозит большая опасность, дружите хоть с дьяволом, пока не преодолеете ее". Это означало, что все решения Рузвельта, а затем и Трумэна до Потсдамской конференции и капитуляции Японии учитывали необходимость сохранения союза с СССР. Сегодня мы знаем, что и в Потсдаме Трумэн считал своей главной задачей получение от Сталина подтверждения о вступлении Советского Союза в войну с Японией. Немецкий же вопрос имел второстепенное значение. Первостепенным было стремление преодолеть подозрение Сталина о возможности заключения Западом сепаратного мира с нацистами и его опасения, что сроки открытия второго фронта будут переноситься, чтобы как можно больше русских солдат было уничтожено в качестве "пушечного мяса". Рузвельт откладывал решение важных вопросов из-за боязни раскола Провозглашение в Касабланке обязательности безоговорочной капитуляции Германии служило сигналом Сталину о том, что Запад не будет заключать сепаратный мирный договор с агрессорами. Часто и много критиковавшаяся рузвельтовская политика "откладывания и отсрочек", перенесения многих вопросов на "после победы" была направлена и на то, чтобы избежать опасности разрушения союза серьезными разногласиями по послевоенным проблемам. В конце концов, склонность Рузвельта учитывать в своей политике по германскому вопросу интересы безопасности Советского Союза была вызвана желанием обеспечить сотрудничество с СССР как во время, так и после войны. Американский историк Роберт Даллек в единственной до сих пор монографии о всей рузвельтовской внешней политике главу о периоде с 1942 по 1945 г. назвал "Идеалист или реалист?" Это точно определяет двойственных характер рузвельтовских послевоенных планов, который отразился на отношении к Советскому Союзу. Устройство послевоенной Германии Эти принципы, эти идеалы еще в 1941 г. были провозглашены в Атлантической хартии: общая безопасность, полная свобода и единый мировой рынок? В Атлантической хартии в четкой форме были определены глобальные национальные интересы США. Право на самоопределение для всех народов и осуществление изменения границ только с согласия тех, кого это касается, должны обеспечить полную свободу наций. Свободный доступ всех наций к мировой торговле и сырьевым ресурсам Земли, свобода мореплавания и сотрудничество наций в целях улучшения условий труда, экономического подъема и социальной защищенности граждан должны были обеспечить единство мирового рынка. Отказ от насилия, нерушимые границы, разоружение агрессивных наций, а также широкая и прочная система международной безопасности должны были сделать безопасность общей. Такие картины будущего отражали старые американские идеалы, не отличавшиеся по своей сути от идей Вильсона. Крах идей изоляционизма Новым был исторический опыт межвоенного периода. Не только Рузвельт и интернационалисты, но и подавляющее большинство так называемых изоляционистов только постфактум поняли, что все попытки в 30-х годах с помощью строгих законов о нейтралитете удержать США в стороне от войн в Европе и Азии потерпели провал. В будущем США смогут избежать войн только в том случае, если вступят в систему коллективной безопасности, которая действительно могла бы спасти от будущих войн. Вступление Америки в улучшенную и усиленную Лигу Наций, казалось, давало единственную надежду на будущий мир. Идея Рузвельта: четыре жандарма, право силы С другой стороны, существовал и реалист Рузвельт, знавший с осени 1943 г., что победа во второй мировой войне превратит Советский Союз в мировую евразийскую державу и после самой опустошительной войны в истории мир во всем мире будет зависеть от сотрудничества с Советским Союзом. Реалист Рузвельт понимал, что будущий мир должен быть в сущности не миром права, а миром силы. Поэтому он развил свою идею "четырех мировых жандармов", которая во время всей войны оставалась главной в его представлениях о будущем мира. Рузвельт не афишировал свои концепции В соответствии с этой идеей США, Великобритания, Советский Союз и Китай должны были после войны в качестве международной полицейской силы какое-то время обеспечивать мир. Возникшая в исторической литературе путаница по вопросу о послевоенном политическом устройстве и послевоенном планировании США во многом объясняется тем, что Рузвельт не ознакомил американскую общественность со своей политической концепцией обеспечения мира после войны, но очень точно разъяснил это советским политикам — Молотову в мае 1942 г. и Сталину в Тегеране, а также британцам. Рузвельт не считал СССР потенциальным агрессором С точки зрения Рузвельта, это было возможно, поскольку он не считал Сталина коммунистическим преобразователем мира, а Советский Союз, в отличие от национал-социалистической Германии и империалистической Японии, экспансивным агрессивным государством. Нужно, повторял Рузвельт, оказать Сталину доверие и предоставить ему то, что можно еще дать именно в рамках Атлантической хартии, чтобы преодолеть недоверие Сталина к Западу. Личная неприязнь Рузвельта к немцам На протяжении всей жизни Рузвельт был не особенно хорошего мнения о Германии и немцах. Еще в девятилетнем возрасте, когда он в 1891 г. в первый и последний раз в своей жизни в городе Бад-Наухейм в течение шести недель посещал народную школу, у него появились первые ростки неприязни к немцам. Она усилилась позже, перед первой мировой войной, во время путешествия на велосипеде по Южной Германии. Он с ранних лет считал немцев людьми надменными, высокомерными, грубыми, воинственными и агрессивными. Еще до начала первой мировой войны он рассматривал немцев как нацию, которая может поставить под угрозу безопасность и благополучие США. (и т. д.) …Для него Гитлер не был исключительным явлением, в его глазах национал-социализм выражал одну из основных черт агрессивного прусско-германского национального характера. О репарациях По вопросу о репарациях плановики в министерстве иностранных дел решительно указывали на то, что нельзя повторять прошлые ошибки, допущенные после первой мировой войны. Чтобы избежать проблем с перечислениями в иностранной валюте, как это делалось после первой мировой войны, репарации должны были осуществляться только в форме товаров и услуг. Период выплаты репараций должен был быть по возможности ограничен пятью годами. Но прежде всего американцы ни в коем случае не должны были снова оказаться в положении, когда они прямо или косвенно, с помощью займов финансировали выплату репараций. Вся эта бессмысленная карусель с долгами и репарациями не должна была повториться. Валютой, которую сможет получить ограниченная мирным производством немецкая экономика, должен оплачиваться в первую очередь импорт. Такая принципиальная американская позиция вступила позже — в Ялте и Потсдаме — в противоречие с точкой зрения Сталина и СССР по вопросу о репарациях. Окончание Таким образом, американцам до самой капитуляции Германии не удалось решить проблему оккупационной политики и вопрос о репарациях, руководствуясь одними и теми же принципами. Наконец по вопросу о репарациях удалось протащить свою точку зрения госдепартаменту, а по проблеме оккупационной политики Моргентау — части военного министерства и Объединенному генеральному штабу. И только в период с мая до июля 1945 г., то есть в период между немецкой капитуляцией и Потсдамской конференцией, Трумэн постепенно, шаг за шагом, явно пришел к решению в пользу государственного департамента, а именно в пользу предотвращения запланированного экономического хаоса в Германии. Трумэна смогли убедить в бессмысленности Плана Моргентау. В начале июля Трумэн добился отставки Моргентау. В своих мемуарах Трумэн пишет, что он никогда не одобрял этот план, поскольку последний был актом мести и в этом духе подготавливалось уж слишком много мирных договоров в истории человечества. Ремарки: Олег Тишков, 2004 г. |
"Вторая мировая война. Дискуссии. Основные тенденции. Результаты исследований", пер. с нем. — М.; "Весь Мир", 1997. Конспект. Название главок и ремарки О. Тишков |